11:03 

Я не знаю (40)

Тисса
- Помню ли я?
-Ну, смотрите, - говорил Тит на следующий день, разбирая принесённый официанткой сэндвич на части. – Вы же ищите соответствия… в историях.
Он по порядку разложил составные части сэндвича на тарелке: нижний кусок хлеба, ветчина, сыр, салат, огурец, снова сыр, кружочки оливок и лук, хлеб.
-Что это ты делаешь? – спросил с искренним любопытством Перелётов.
-Я разобрал сэндвич, - ответил Тит. – Но, вы тоже видите, что соответствий нет.
-Это не совсем так, - возразил Леонид, наблюдая, как Тит складывает два отдельных бутерброда из бывшего сэндвича. – Некоторые истории подходят друг к другу.
-Некоторые – да, - согласился Тит. – Но есть и те, которые остаются без пары. Нужно, чтобы на каждый вариант было хотя бы два примера. Это нужно для системы.
Тит явно обдумал всё это – обдумал и приготовил фразы, получше сформулировал мысль. Его задела эта история; хотя он и не хотел меняться, но он, как и остальные, желал вспомнить, как и зачем рассказывал о себе человеку, о котором в памяти не осталось ничего.
-Допустим, - Леонид придвинул тарелку со своим сэндвичем. – Допустим, что два примера необходимы.
-Моя история не повторяется, - Тит пытался говорить и жевать одновременно. – Но есть человек, о котором в ваших бумагах сказано мало.
-Намёками, в основном. Есть такой.
-Я его знаю, - Тит положил бутерброд на тарелку, перестал жевать ради таких ответственных слов. – Знаю ещё, почему о нём только намёки и… сокращения. У него работа такая, что о ней говорить нельзя.
-Вот как, - сказал Перелётов. – Не ожидал такого поворота событий. Откуда же ты его знаешь?
Тит неопределённо пожал плечами:
-Мы же все притягиваемся друг к другу… вот, притянулись.

Через некоторое время школьный тренер предложил Титу записаться в команду по лёгкой атлетике. Несколько месяцев понадобилось «чужому», чтобы изменить тело, которое ему приходилось делить с человеком, нужным образом. Сделать из не слишком спортивного подростка настоящего маленького бегуна. Видимо, истории о том, что тело можно перестроить правильными мыслями и усилием воли, на чём-то реальном да основываются. В самом деле, «чужой», конечно, договорился с Титом о хотя бы трёх днях хорошей пробежки в неделю, о некотором изменении в диете, о внимательном изучении известных систем тренировок… пока только сборе информации, ничего больше. Но это не могло бы создать такие перемены.
Тит бегал всё лучше. Каждый день немного сокращалось время и вырастала скорость. Усвоенная информация дала «чужому» возможность научить Тита правильному дыханию или положению стоп. Тело быстро наращивала нужные мышцы, одновременно избавляясь от некоторого запаса жира – совсем небольшого, теперь пошедшего в дело.
И когда мы говорим «договорился» или «научил», мы употребляем эти слова в буквальном смысле.
Тит разговаривал со своим «чужим». В основном, во сне, когда заходил за границы дневного сознания и подходил к прозрачной стене, или ко рву, или что там отделяло его мысли от мыслей «чужого». Он, в общем-то, видел своего симбионта вполне отчётливо, и это, может быть, сделало его единственным «растением», кто смотрел в глаза другого существа по-настоящему.
Тит и симбионт обсуждали важные вещи, составляли план по распределению времени, договаривались, кто и как использует тело. И это всё взаправду происходило. Если бы хоть кто-то из учёных-«растениеведов» узнал об этом, просто сошёл бы с ума.
«Чужому» не нужно было много – он хотел только результата. Как и все остальные его родичи, он жаждал в чём-то быть лучшим. Он выбрал бег – и когда Тит выходил на старт, «чужой» брал вверх в их паре. Именно он бежал, пока настоящий хозяин тела падал куда-то в глубину самого себя и засыпал. Но это заканчивалось при пересечении финиша.
Между Титом и «чужим» царило полное согласие.
Они дышали вместе, считали движения лёгких; 20 вдохов в минуту, в среднем. Они считали шаги и махи руками, подсчитывали объём перекачанной крови, измеряли усилия в мышцах и количество выделяемого тепла. В те секунды они оба знали всё о том, как функционирует их общее тело. Человек не может контролировать всё, что делают клетки, из которых он состоит; а «чужой» оказался способным к такому.
В те секунды вообще происходило с Титом много удивительного. Его мысли убыстрялись, личное время замедлялось; улучшались зрения и слух, он чувствовал, как ссужаются и расширяются поры кожи. Иногда он разговаривал с симбионтом; это были пара-тройка слов, которыми они перекидывались, комментируя работу мышц или желёз, состояние дорожки и препятствий, движения соперников. Они могли принимать совместные решения, не прибегая к словам, но «чужой», можно сказать, шёл навстречу Титу, переходя время от времени на человеческую речь.
На самом деле, Тит иногда думал, что, пожалуй, с «чужим» они приятели. Тот никогда никак не отзывался на эту мысль: не опровергал и не соглашался. В его мире не было представления о дружбе, и он не обращал внимание на всё, что думал Тит по этому поводу.

-Это судья, - сказал Тит. – Поэтому его имени нет в папке. Для него была важна… конфиденциальность.
-Так ты откуда тогда его знаешь?
Тит пожал плечами снова:
-Это он избавил меня от опеки.

URL
   

Путь

главная