11:02 

Я не знаю (39)

Тисса
- Помню ли я?
Это был «симбиоз». Новое слово в «растениеводстве», если так можно выразиться. Да что там, Тит не знал, что он «растение», пока его не просветил случайный человек. Тихая женщина-библиотекарь, хранительница школьных учебников, рассмотрела мрачного и замкнутого подростка повнимательнее: в один из тех вечеров, когда в читальном зале были только парочка отъявленных ботаников и Тит, старающийся наверстать всё то, что пропустил, зарабатывая деньги для родителей. Рассмотрела и с трудом, но узнала в нём «коллегу».
Библиотекаря звали Ада, ей было двадцать семь лет, и она была совершенно одинока, как всякое «растение», но одиночество своим наслаждаться не умела. Такое случается: «растение» старается держаться от людей подальше, но в то же время жаждет общения с ними. Это означает, обычно, что «чужой» закрепился в сознании неправильно, и потому не сумел перехватить контроль за всеми социальными функциями. Такое «растение», на самом деле, не нуждается в людях, но всё равно испытывает тоску – как будто воспоминание о своей человечности.
Поэтому работа в школе была для Ады удачным решением. Её талантом была компиляция; чудесные сборники по искусству её работы ценились высоко. Каждый из них действительно создавал образ; тот, кто никогда ничего не понимал ни в классике, ни в авангарде, посмотрев пару альбомов «от Ады Винкль», как минимум начинал им интересоваться. Библиотека оставляла достаточно времени на «хобби», а шумные дети как-то создавали иллюзию человеческого общения, которая глушила адину тоску.
Поначалу Ада просто наблюдала за Титом; он вызывал смутный интерес, был не такой, как другие ей братья и сёстры. А потом она подумала, что Тит не понимает, кто он. И удивилась, как столь очевидная вещь не была понятна ей раньше, и как сам Тит пропустил в себе эту особенность. И как пропустили его родители.
Ада, как бы это сказать, была крайне далека от школьных сплетен, то есть даже то, что непосредственно её окружало, не оставляло в её душе особого отпечатка. События ещё более социально отдалённые не имели шансов на частичку её внимания. В общем, она не знала, кто такой Тит: не только об его недавней карьере, но даже, в каком он класс.
Такую обособленность от мира ей, как растению, прощали, разумеется, более того, только такого поведения от неё и ждали. Тем более удивительно показалось то, что она вдруг стала расспрашивать об одном из учеников. Конечно, не называя никаких причин расспросов. Почти мгновенно на Тита обратили внимание все учителя; нет, и раньше он был заметнее других учеников для них, в конце концов, остальной учительский состав жил в тесной связи с окружающим миром. Кроме того, хотя Тит не был конфликтным ребёнком, напротив, не доставлял учителям проблем, всё же взрослых беспокоила его замкнутость. Но достаточно просто было списать её на его совсем не «детское детство».
Однако, если вектор внимания библиотекаря-«растения» указал на Тита, не значило ли это, что его замкнутости есть и иное объяснение? Не могло ли случиться так, что в их школе обитал незарегистрированный подросток-«растение»?
С одной стороны, Тит не пропускал занятий, а значит, ему не приходилось оставаться дома по несколько дней из-за приступов. И это было самым серьёзным аргументом против версии о его инаковости. С другой, если уж паранойя просыпается в нормальных людях, она, в конце концов, всегда выливается в активные действия разной степени безумия. И умный человек всегда старается развеять свою паранойю раньше, чем она развеет его разум.
Но ещё до того, как директор школы решил направить Тита на проверку в службу регистрации «растений», Ада рассказала мальчику, кто он такой, по её скромному мнению.
Как уже было сказано, Ада была весьма аутичным существом и имела смутные представлении о том, что такое такт. Если она что-то собиралась сделать или сказать, она просто это делала и говорила. Так что в очередной из вечеров, когда Тит засиделся в библиотеке, она, принеся ему учебник, села рядом за парту и сказала:
-Тит, ты «растение».
Тит долго молчал, Ада терпеливо ждала. О том, что такие вещи требуется осознать, она как раз имела представление. Ещё она знала, что когда «растению» рассказывают, что он или она «растение», не принять это невозможно. Всё становится на свои места, всё обретает объяснение.
-Видимо, да, - согласился Тит, открывая учебник.
И на этом беседа закончилась. Но эффект её был огромен: именно после того, как такие вещи впервые бывают произнесены вслух, «чужой» в «растении» полностью осознаёт себя и приходит в относительное согласие со своим носителем. С этого дня они составляют договор о сотрудничестве. И для Тита это было сотрудничество в полном смысле слова.

-Если хотите, я вам кое-что расскажу, - сказал Тит, подобрав с тарелки последнюю крошку. – Только мне надо подумать, как и что именно сказать, а что не надо.
Леонид хмыкнул. Честный мальчик.
-Договорились.
-Я завтра сюда приду. В восемь, - решил Тит. – Если не передумаете, тоже приходите.
-А почему я могу передумать? – удивился Леонид.
-Потому что всё может измениться и за пять минут, - ответил Тит. – Я-то знаю.

«Пять минут» Тита пришлись на составление его свидетельства о втором рождении, так сказать, - медицинского заключения о том, кто он такой на самом деле.
Забавно, если бы это случилось годом раньше, вопрос об избавлении Тита от опеки родителей не стал рассматривать бы ни один суд. «Растение» нуждается в опеке; взрослые, конечно, справляются сами, но подростки действительно нуждаются, как минимум, в присмотре. Совершеннолетие для «растений» не зря наступает позже. И хотя этим законам о социальной защите не так-то много лет, они признаются мировым сообществом ныне крайне необходимыми.
Чем дальше, тем всё чаще крайне необходимыми признаются меры по связыванию «растений» - в фигуральном смысле. Их перестали сбрасывать в ущелья, наверное лишь потому, что нашлись более изящные способы контроля.
Впрочем, это всё лирика. Тит получил своё свидетельство, и теперь его жизнь должна была круто измениться.
И без сомнения это произошло; но, как было сказано выше, из-за слов Ады, а вовсе не из-за заполненного бланка с гербом. «Чужой» открыл глаза, он рассмотрел мир и после некоторого раздумья выбрал то, что заинтересовало его больше всего.
Он выбрал это в то время, когда Тит бежал с бланком к школе, чтобы не опоздать на урок математики.

URL
   

Путь

главная