Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
23:55 

Ссылка для тех, кому сам чёрт не брат

- Помню ли я?

22:09 

Я не знаю (8)

- Помню ли я?
***

-Редкий случай в моей практике, - детектив сидел прямо, почти не касаясь высокой выпуклой спинки стула. На коленях мой собеседник держал блокнот, страницы которого были заложены химическим карандашом. Этот человек напоминал мне персонажа старого фильма, но тот, кто рекомендовал Филиппа Здрановского, сказал: «Он никогда не терпел неудач». И эти слова тоже казались пришедшими оттуда - из мира чёрно-белых кадров и честных парней в шляпах и плащах. Шляпу Здрановский не носил, плащ в середине июня тоже не надевал, зато у него были уже упомянутый блокнот и благородный чёрный зонт-трость.
Здрановский почти сразу подкупил меня своим отношением к «этому растению», то есть ко мне же. О, такие, как я, всегда чувствуем это отношение: преклонение, презрение, фанатизм, зависть, сочувствие, злоба, интерес, жалость - выбирай, что хочешь. Здрановский выбрал безразличие, одинаково удалённое от слепой ксенофобии и жгучей ксенофилии. Он отнёсся ко мне, как к человеку. Я ценю это в окружающих, это даёт мне возможность не оглядываться на спину - нет ли на ней мишени.
-Впрочем… не редкий, а единичный, - уточнил он.
Я кивнул.
-Сойдёмся в цене, и я узнаю, какая связь между Третьяковым и вами.
Сойдёмся, уж в деньгах я не испытываю недостатка; на всякий случай я ещё раз повторил:
-Помните про … особые обстоятельства.
-Я помню. И помню, что если вы правы, и эти обстоятельства имеют место быть, то я должен передать всю найденную информацию в полицию. Не боитесь?
-Я? Я боюсь каждый день, - невесело ухмыльнувшись, ответил я.

***

Я боюсь каждый день.
Боюсь не выйти из приступа. Однажды уподобиться Ахиллесу и никогда не догнать медленно отступающую границу сознания, не вырваться из пустоты.
Боюсь потерять нить. Ту струю воздуха, вдоль которой двигаюсь от приступа к катарсису, ариаднову нить слов, усмиряющих шипящую бумагу, чужое дыхание, облекаемое в звуки.
Боюсь выдохнуть до конца. Выдохнуть и навесно остаться в странном, изменённом состоянии, в мире духов, где каждая вещь имеет опасный характер.
Боюсь не пережить катарсис. Войти в это пятно света и затеряться в нём, разложиться на фотоны, слиться с бесконечным озарением, не вернуться в себя.
Но больше всего я боюсь избавления от приступа, направления, дыхания и возвращения, я боюсь потерять себя, я боюсь быть как все. Вот это истинный страх, который, я знаю, из моих коллег испытываю только я.


Current music: Enigma - 04. Principles of lust c) Sade

00:39 

- Помню ли я?
Слова... слова летят.
Слова летят над головами, быстрее звука летят, они сплелись между собой.
Если хочешь сказать что-то кому-то, ему необязательно это слышать, он может не прочесть этого.
Скажи хоть кому-то. Слова долетят.

13:44 

- Помню ли я?
С самого начала их было двое. То есть один, но двое. Они были во всём одинаковые, полные всего, что было нужно - сил, ума и доброты. Вообще-то, они подозревали - каждый втайне от другого, что произошла ошибка, и они - это должен был быть он, один, а не два зеркальных отражения Того, их создал. Но кто из них - ненастоящий, копия? Доброта и ум не позволяли ни одному из них признать копией другого, а себя оригиналом.
Не то, чтобы они избегали друг друга, но когда они встречались - а в большом Саду это происходило не очень часто, говорить им было не о чем. Они ещё не умели говорить, ведь Слово им ещё не дали. Каждый выполнял высший заказ - думал о том, каким будет мир, когда этот мир наконец-то будет создан. Тогда ошибка (или не ошибка) выяснится, ведь править миром будет только один.
Однажды пришёл Тот и позвал его. Он назвал его имя и сказал, что завтра - это будет тот день, когда он сможет вступить в мир, новый, безымянный мир. В этом мире всему он даст имена, сообразуясь со своим вкусом, и будет там хозяином.
Имя было одно, его имя. Но их было двое.
Они встретились у входа в сад и впервые смогли поговорить.
-Как ты назовёшь себя, подобных тебе? - спросил один.
Второй ответил: «Человеком», но первому не понравилось слово. Они были одинаковыми, когда их создавали, но с первом глотком воздуха начали меняться. Совсем разные, но в то же время похожие, равно сильные и мудрые, они стояли друг против друга.
Позже он скажет, что второй напал первым. Так ли это? Мы не можем знать. Мы даже не знаем, что когда-то была эта битва, а те, кто осведомлён о ней, даже не подозревают, что она была именно такой.
Битва двух добрым, сильных и умных людей за право умереть когда-нибудь в новом мире, дав всему имена. Битва за одно имя. И пока один, первый, думал о том, как правильнее ударить, второй думал о другом. О бескрайности и вечности? Не совсем. Он думал о слове, которое недавно произнёс. Это было его первое слово… оно было совершенно на его взгляд, хотя несомненно когда-нибудь оно либо изменит значение, либо обесценится, и уж точно ни для кого не будет звучать также вкусно, как для него. Ещё он думал о том, что Тот всё же ошибся, значит, Он может ошибаться. Но с другой стороны, он наверняка предвидел, что случится, если их будет двое. Тот, кто исчезнет сейчас, какова будет его роль? Он исчезнет по-настоящему или для того мира станет чем-то невидимым, но действенным и сильным? Как узнать это? И если он прав, то тот, кто сейчас проиграет, и будет направлять будущий мир. Этот человек должен быть лучшим из людей… нет, он должен быть мудрым, сильным и милосердным, каким был бы Тот, если бы не совершил ошибки. Тот, кто проиграет, никогда не умрёт.
Смерть второго послушалась его и ушла, и он проиграл. Первый сбросил его на дно Леты и позже рассказал некоторым из своих детей - далеко не всем, про первую битву Добра и Зла. У него не было выбора, иначе бы они осудили его и отказались бы называть его тем именем, которое он честно заслужил, и поменяли бы все те имена, которые он дал в новом мире.
Только одно слово он придумал не сам, забрал у того, второго, который, кажется, выбрался из Леты… ведь это его голос я слышу в своей голове?

17:11 

Я не знаю (7)

- Помню ли я?
2.
***

- Ты лишён таланта, но ты держишь в пальцах тысячи слов. Ты пришёл сюда поделиться ими?
- Нет!! Они только мои!
- Зачем ты здесь?
- Я не знаю.
***

В этот раз пришли все, кто состоял в нашей общине. 22 человека - в 10 миллионном Большом городе, вот это мы. Бич общества, неизлечимо больные и неизлечимо святые. Согласно современной медицине мы - результат флуктационной комбинации генов, согласно старой религии - мы посланники Великих Лесов. Я бы поверил церковникам, но в нашем мире нет великих лесов, есть бесконечное чередование степей и березовых рощ, лугов и дубрав с прозрачным воздухом, морей и тропических островов с хвощами и папоротниками. Но тех тёмных густых чащ с безымянными деревьями, застилающими солнце и звёзды, бесконечное море тёмно-зелённых крон без единого просвета, всего того, что фигурирует в каждой легенде и каждой сказке, не существует. Порождение подсознательных страхов - вот как это трактует наука. Я согласен с ней; согласен даже в те моменты, когда мучаюсь отсутствием великой цели.
Я смотрю на моих коллег, сидящих за круглым столом… я не могу назвать их друзьями. Мы вместе по необходимости, нас сцепляет в единое целое инстинкт самосохранения. Вместе легче выжить. Я смотрю на моих коллег, на их лица, на которых застыла тень чуждого мира, отрешённость, я вижу внимательные встревоженные взгляды, которые так не сочетаются с этой тенью, на никогда не прекращающие движения пальцы, плетущие и плетущие вязь слов.
- Вы знаете, ко мне приходила полиция. Умер человек по имени Третьяков Шор Ксанович. Попытайтесь вспомнить это имя. Вот его фотография, мне её дали в полиции, - я передал фотографию моему соседу слева. - Третьяков упал с Лазоревой лестницы Городского сада, с той самой, с которой никто не падал уже больше 20 лет. Он скатился по ступенькам, с 200 по 4, и ни на одной не сработал механизм торможения. Никто из техников не может этого объяснить. В его записной книжке, в его блокноте наши имена. Всех нас, и ещё 10 общин. Первым стоит моё имя, и оно подчёркнутой двойной чертой, но я не знал этого человека. Да, полиция пришла ко мне, но я не смог им помочь. Они подозревают… кто знает, что. Но они советуют стать предельно осторожными.
Мои коллеги тоже не знали Третьякова.
Впрочем, я не совсем верно выражаюсь. Никто из нас не общался с этим человеком, никто не слышал его имени, не помнил его лица, но это ощущение, что всё это уже было, что всё повторяется, оно посетило каждого. Но даже наша коллективная память не смогла помочь нам.
Всё это уже было, но было так давно.
Начала болеть голова.
***

Первый, почему я продолжаю держать твоё дыхание, пропускать сквозь себя бесконечное количество слов, и чувств, и поступков? Забывать, вспоминать, падать в пустоту на секунду, на десять, на шестьдесят. Маленькая смерть, обновление, и опять - строка за строкой, и шипит на меня бумага, и режет пальцы, и я слышу, как в глубине меня длиться твой бесконечный выдох, и стремится столь же бесконечная мелодия образов, нот, слов, жестов. Ты вдохнул Её дыхание, а всё никак не выдохну.
Кто мы? Нас нарекут потомками дриад и сумасшедшими гениями. Нас запрут в домах с решётками и мягкими стенами. В нас будут кидать камни, наши матери отрекутся от нас, нас возвысят, на нас будут молиться. Нас назовут настоящими людьми и выродками. И всё это будет неправдой. Мы - это твой бесконечный выдох, твоё безумное дыхание.
Но как только я запру бумагу с этими словами в ящике стола, я снова стану нервным молодым человеком без выдающихся способностей. И в толпе меня опознает только врач, священник и коллега.
Поэтому я ничего не знаю.

02:14 

- Помню ли я?
Она так боялась выдать себя, что через определённое время в каждом третьем слове ей мерещились фрейдийские оговорки. Она следила за слогами и идиомами, но порой ошибки удавалось заметить в самый последний момент. Покрываясь холодным потом от мысли, чтобы произошло, не будь они исправлены вовремя, она отсылала свои слова адресату. Адресат ничего не подозревал, как она полагала. Статус-кво следовало сохранять как можно дольше.
Взвешивать каждое слово, перечитывать текст не менее 10 раз - стало привычным делом, вскоре на это уходило не так много времени, как раньше. Но от её слов пахло ужасом человека, который боится быть узнанным, признанным и/или понятым. Она сознавала, что финалов этому может быть всего два: либо она совершит ошибку, либо ей придётся довести свою превентивную тактику до логического конца и перестать слать слова. Оба результата были мучительно ненужными, и оба казались в равной степени неизбежными.


Да, адресат вёл себя по отношению к ней точно так же.

00:03 

- Помню ли я?
Без выбора (бес выбора)

- Дура! Дурра! - кричала Воронишка. Она сидела на четвёртой ветке слева, укутавшись в листву так, что принять её можно было разве что за глубокую тень, но никак не за птицу. Чёрные глаза её блестели злорадством, в этом можно было не сомневаться, даже не видя их.
читать дальше

20:59 

- Помню ли я?
"Фемида стянула повязку с глаз, потянулась за весами и попыталась рывком поднять их. Перегруженные доказательствами весы дёрнулись, но оторвать их от земли низвергнутой богине не удалось. Тогда она опустила веки, нащупала валявшийся на земле платок и снова завязала им глаза. В этот раз весы взмыли в небо сами, и Фемиде осталось только крепко держаться за них.
"Неподъёмные решения требуют внутренней сосредоточенности", - подумала она."

Где её взять-то? :-/

Current music: Кукрыниксы - Серебряный сентябрь

01:08 

Я не знаю (6)

- Помню ли я?
Рассказ не клеился, бумага злилась на меня и резала пальцы. Со стихами было ещё хуже, потому что стихи - это магические формулы их мира - мира людей, в котором нам приходится жить. Наши предки пришли сюда не просто так, но причины их поступков скрыты от нас, мы существуем в чужом мире, но не имеем даже великой цели, чтобы оправдать свои мучения.
Бумага злилась и резала пальцы.
И каково было им оставаться,
Дышать выдыхаемым словом,
И жизнью платить без уловок?
Красивые слова, которые мы можем складывать с такой лёгкостью, когда-то не имели значения для жителей этого мира. Неужели эта тайная великая цель и заключается в том, чтобы обучить их дышать тем, что мы выдыхаем, будто мы - растения.
Нас мало, мы все знаем друг друга, наше сообщество крепче любых человеческих уз. Так отчего же мне смутно и дурно сейчас, когда придётся снова увидеть своих братьев, рассказать им о странном человеке и о предупреждении следователя, может, я чувствую себя виноватым, потому что моё имя стояло первым в том блокноте? Потому что оно было подчёркнуто дважды?
Потому что я опять думаю о том, что мы - не просто люди, а посланцы иного мира, что у нас есть великая цель, хотя на самом деле я не должен так думать, я должен помнить - это болезнь, к сожалению и к счастью неизлечимая.

23:43 

longtemps

- Помню ли я?
Когда-то давно, давно - longtemps - люди были наивнее. Да, наивнее.
Это было в моём детстве, когда кристаллическая решётка графитного грифеля казалась волшебнее неба, когда жизнь зависела от милости 170тисантиметровых богов, когда пушистые животные интересовали больше денег. Впрочем, последнее и сейчас верно.
«Долгое время» - вот отрезок, который истёк во Вселенной с момента моего рождения. О мой пафос - ты единственной, что не изменилось во мне за это longtemps.
И люди были наивнее, и я была добрее. А сегодня - ни их. Ни меня не осталось в том моём детстве - пусть одном из многих, но лучшем.
Вы скажете, оно кажется мне лучшим, потому что - recente, последнее на сегодняшний момент. Но оно - не recente, далёкое, не первое, не последнее, не крайнее - серединковое. Много их было, все несчитанные, а помню - то самое. Когда люди были наивнее, я - добрее, а грифель карандаша, которым я записала этот текст, мог оставлять след на небесном своде.
Звёзды - следы моего карандаша. Всё уменьшилось, обессилило и уравнялось, да, longtemps, люди были наивнее, давно, давно…

14:07 

- Помню ли я?
Если в вашей жизни есть хотя бы один человек, которого вы считаете близким другом и которого не встретили бы, если бы не Интернет-фандом, поместите эту фразу в свой дневник.

Current music: ZZ - Sorok pochelyev

23:36 

Я не знаю (5)

- Помню ли я?
Потом меня вызвали в полицию. Следователь оказался большим, «сдобным» человеком, его фигура, мягкие манеры, тихий голос усыпляли внимание подозреваемых и свидетелей. Впрочем, ко мне у него почти не было претензий.
-Вы знаете, откуда у господина Третьякова был ваш телефонный номер? - спросил он, вглядываясь в стену за моим правым плечом.
Левый его глаз немного косил, всё время соскальзывая ещё дальше вбок, но правый чётко держался той точки, что располагалась точно над серединой моего плеча.
-Я очень хочу это знать, - искренне ответил я. - Хочу знать, откуда, чтобы больше не доверять тому, кто стал источником знания покойного.
-Я вас понимаю, - кивнул следователь; его взгляд сместился, теперь правый глаз смотрел мне в лицо, а левый сфокусировался на моём ухе. Я почувствовал, что ухо неумолимо начинает краснеть, наливаться жаром. Тяжёлый взгляд оказался у моего собеседника.
-На моём месте вы бы тоже прятались, - подтвердил я.
-Боюсь, что на вашем месте я бы покончил с собой, вот так, - ответил он. - Посмотрите, чьи имена и лица вам знакомы.
Одной рукой он придвинул мне список фамилий, другой - пачку фотокопий с альбома.
Через несколько минут у меня стали дрожать руки. Если бы я умел курить, то закурил бы сейчас, как в фильмах, пуская дым вниз и наблюдая за дрожанием сигареты в пальцах.
-Вы, как я понимаю… знаете, кто… некоторые из этих людей… - пробормотал я.
-Ваши коллеги, знаю, но на всякий случай.
Следователь стал собирать фотокопии; его лицо было печально - я не заблуждался о причинах этого чувства: он осознавал, во что превращается тихое расследование подозрительного несчастного случая… и что ему, скорей всего, не удастся остаться в стороне.
-Вести такие дела - тоже самое, что пытаться решать проблемы, которым сотни лет, - вырвалась у меня.
Непрошенное сочувствие - худший из человеческих поступков. Я тут же ощутил, как ровное отношение этого человека ко мне превращается в антипатию.
-Предупредите коллег, - сухо сказал он, и его «булочный» голос был суше, чем ветер пустыни.

-Это снова началось…

18:26 

- Помню ли я?
И остаться нельзя, и уйти невозможно (С)

Победа разума над печатью дней, сбрасывание оков, реализация творческого потенциала и торжественное развеявание его плодов по морскому ветру - всё фигня.

23:30 

Гимн

- Помню ли я?
А если мне нельзя верить?
А если всё, что ты говоришь, - ложь?
А если он изверится в алтыне, можно ли будет поверить ей в рубле?
А если вы - лицемерная тварь?
А если мы обманываем себя?
А если они предадут всех?

У меня что-то сдвинулось в голове: «горчичное зерно» - я никогда не видела таких зерён, на самом деле. Блаженная глупость, мне сегодня нравится, как звонко шипит это слово - «горчи[ш]ное». Завязло в ушах. Какого цвета это слово (понятно, что горчичного:) ) - среднее между бежем и охрой. Такой цвет, он мне нравится. Зашибись, но мне тепло от него. Или то, что сейчас «тепло» в моей голове - как раз этого цвета. Может быть, где-то я бы сказала - это цвет остывающих углей, но в том цвете ещё слишком много красного.
Просто тепло. Ведёт на тепло, ведёт от тепла, укачивает, накатывает и затухает.

Это было в семь часов вечера.
Сейчас я раздавлена мыслью о неизбежности некоторых вещей в моей жизни - в моём будущем, о невозможности некоторых вещей в ней - и в нём, о невозможности всю эту фигню исправить, и о неразрешимой дилемме, которую без посторонней помощи мне не разрубить.

15:34 

- Помню ли я?
Горчичный цвет солца

"н" добавь
ах, да

Горчичный цвет солнца они сочли приметой того, что Край уже приближается.
Тёмное солнце сразу бросилось в глаза, как только они вышли из подземных ходов на поверхность; и хорошо, что солнце было именно такое - глаза, в которые оно бросилось, отвыкли от яркого света.

Вчера настроение было романтичнее.
А что делать? Настроения - они нас с тобой не слушаются... Зато смешно получается:)

19:12 

Я не знаю (4)

- Помню ли я?
***

-Я не знаю, о чём писать…
-Ты лишён таланта?
-Да, я лишён его.
-Тогда почему ты здесь?
-Я не знаю!
***

Пальцы, содержащие в себе слова, лёгкие, сжимающие воздух, или же бумага, поработившая образы, - кто-то из них подвёл меня, я не знаю, кто, не успел понять. В глаза стукнулась темнота, постучала в них, как в окно души; кажется, я смог ощутить, как замедляется кровь, как задыхается сердце, как перестают сжиматься-расправляться лёгкие - или вообразил себе это. Я проснулся в пустоту.
Таким был мой первый приступ. Три секунды пустоты.
Со временем от своих товарищах по болезни я узнавал разные приёмы - как узнать о приближении приступа, как смягчить или отсрочить его, как научиться сохранять сознание от происходящих во время приступа изменений - от самых простых, общеизвестных способов, до личных открытий, которыми мы все стараемся тут же делиться друг с другом.
У нас очень тесное сообщество. Нас мало. Мы все знаем друг друга.
Когда кто-то из нас уходит, мы тут же забываем о нём - таково правило. Когда кто-то приходит - все узнают об этом в течение дня.

В мою дверь трижды постучали. Я открыл.
Вам не назначали. Вот и…

В мою дверь постучали. Не трижды. Бумага дёрнулась под рукой и зашипела. Она не любила, когда что-то отвлекало её от проявления образов. По правде, я не знал, как закончить строчку, поэтому был рад, что отвлекли меня. Чужое дыхание тут же выскользнуло из моего сознания, бумага замерла и притворилась спящей, зуд в пальцах унялся.
За дверью была полиция.

22:25 

- Помню ли я?
Да невозможность загубила все начинания Того, Кто.
Невозможность выкарабкаться из рутины, невозможность вычленить главное, невозможность растянуть время, невозможность желания делать то, что важно.
Невозможность - главная движущая сила бытия мира Мритью Локи.
Если бы в нём не было невозможности, представьте, какой бы хаос случился здесь: все бы были особенными, находили бы иной смысл и шли дальше. Здесь было бы пусто, в нашем любимом Чистилище.
Ад пуст, Рай пуст, но Чистилище не должно пустеть.
"Очищение" - главный принцип всех наших философии и религий.
Праведность. Чистота. Святость. Доброта. Милосердие.
Жестокость. Агрессия. Злоба. Предательство.
Прощение. Страдание. Нисхождение.
Грех. Покаяние.
Никому были бы не нужны эти слова. Они имеют смысл только в Чистилище - мире Преступления и Наказания.

Моя возможность против твоей невозможности. Почему мне кажется, я знаю исход этой битвы, о мой любимый мир?



Current music: 1998 - Тоска без конца

16:03 

Инверсия

- Помню ли я?
Всё, что делает человек с жизнью, - попытка обрести бессмертие.
Всё, что делает жизнь с человеком, - попытка подвести его к смерти.
Всё, что делает человек с миром, - объяснение в одиночестве.
Всё, что делает мир с человеком, - объяснение возможности твоего доверия только для тех, кого ты никогда не видел.
Связи глушат расстояния,
а небо глушит дождь.

Current music: ПИЛОТ - Вольная птица

21:51 

Почему

- Помню ли я?
-Зачем ты делаешь то, что ты делаешь?
-Мой сын никогда не расставался с оружием, мой внук всюду носил с собой гитару, мой правнук "сражался" бумагой и ручкой, мой правправнук выстроил виртуальные "воздушные замки". А я пережила их всех.
Каждый из них был воином - но воином особого рода, воющим не "за", а "потому что", не за цель, а за смысл.
Я не учила их этому, я не воин, я не богиня, я не человек - я не могу научить сражаться.


-Тот, у кого есть сила, не кричит о ней на каждом углу.
-Ты считаешь, что я вру? Или рисуюсь?
-Ты обманываешь себя.
-А ты из тех, кто знает "как"?
-Ты из тех, кто знает "как", а я знаю только "куда".

-Зачем ты придумываешь вопросы, на которые они не могут дать ответов?
-Мой сын не помнил, как умирать, мой внук родился немым, мой правнук не умел жить с людьми, мой правправнук боялся темноты.
Каждый из них был воином - но воином особого рода, воющим не с врагами, а с единственным человеком, который всегда поймёт его - со мной. И я пережила их.
Я не воин, я не богиня, я не человек - я не умею сражаться.

-Почему ты молчишь?
-Я нем.
-Ты притворяешься из-за страха сказать не то, что хотят услышать.
-Меня никто не слышить, кроме тебя.
-Значит, ты боишься меня.

-Зачем ты говоришь, что мир красив, хотя считаешь его уродливым?
-Мой сын не убивал за деньги, мой внук не пел за деньги, мой правнук не продавал рукописи, мой праправнук ломал сети.
Каждый из них был воином - но воином особого рода, воющим не за идею, а против неё, не за деньги, а против них. Но я пережила их.
Я не воин, я не богиня, я не человек - я боюсь сражаться.

-Это то, что ты оставишь миру?
-Это всё, что я смог.
-Ты не хочешь создавать религий?
-Это твоя забота.
-Нет, это твоё дело, моё - искажать их.

-Зачем ты ведёшь их к вечной жизни, хотя они смертны?
-Тело моего сына не нашли, песни моего внука поёт народ, рукописи моего правнука не горят, а дело моего праправнука живёт в Сети.
Каждый из них был воином, не воющим за бессмертие, но не мёртвым, не воскресающим, но живым. И всё же, я пережила их.
Я не воин, я не богиня, я не человек - я не умру, сражаясь.

-Ты ищешь материального?
-Я хочу уметь прикасаться.
-Это ложь.
-Я - плоть, я хочу чувствовать мир телом.
-Это я - плоть, а ты - можешь прикоснуться и разумом.

-Зачем ты делаешь то, что делаешь?
-Мой сын, мой внук, мой правнук, мой праправнук - каждый, я - не...
-Ответь прямо хоть раз.
-Я женщина - у которой не будет детей. Я просто не умею иначе.

22:50 

Бездарность - это я

- Помню ли я?
"Я с детства говорю на чужих языках
Училась строить мысли по своему - в гимназии учили 8 лет, в университете учили - 7 лет, потом тоже учили... Если не оригинальности, то просто - кавычки ставить и делать сноски в конце страницы.
Учили неправильно.
Как нужно учить - словарь, тема и чистый лист.
Птенцов выталкивают из гнезда, кутят бросают в воду. Чтобы "летать" и чтобы "плавать".

А я прочту книжку - и думаю чужими словами.
Я могу подделывать книги, и сам автор начнёт вспоминать, когда же он написал этот абзац."


Я слушал и не верил, потому что поверить в существование Мастера Копии, это всё равно, что признать, будто насморк можно лечить жабьей икрой, будто подножки в лесу ставят травиничники, будто мир лежит на панцире черепахе, будто...
Будто есть волшебство не только в книгах, которые уже пятьсот лет никто не умеет писать; и что не врут старые легенды, и приходит в конце этого срока Мастер Копии, чья память, будто губка, впитала все приёмы, все хитрости, все les mots - приходит, чтобы продолжить каждую из существующих книг, замерших, застывших, провисших, исчерпавших сюжет и идею. Продолжить одним абзацем - пусть бессмысленным и глупым, бесталанным, но продолжить, сдвинуть, выдохнуть себя в каждую строчку... пусть абзац этот будет вычеркнут и забыт впоследствии.
Поверить, что...

"Вообщем... - девушка печально смотрела в сторону. - Мне больно это отдавать, но тебе нужнее..."
МНЕ???
Я увидел, как из её глаз катятся кровавые слёзы.


Путь

главная